Анатолий Уланов: «Я стал директором, чтобы сохранить науку»!

Свою карьеру ныне доктор сельскохозяйственных наук, профессор, академик РЭА Анатолий Уланов начинал лаборантом Кировской лугоболотной опытной станции. С тех пор прошло 52 года.

Последние 15 из них Анатолий Николаевич является директором этого крупнейшего научно-исследовательского центра Евро-Северо-Востока России. Под его началом здесь продолжает вестись разработка научных основ кормопроизводства на торфяных и выработанных почвах, оригинальной системы кормления высокопродуктивного крупного рогатого скота кормами, полученными с органогенных почв. В канун 70-летнего юбилея мы побывали в гостях у Анатолия Уланова.

%d1%83%d0%bb%d0%b0%d0%bd%d0%be%d0%b2— Анатолий Николаевич, случайно в науку не приходят. Что сподвигло Вас к этому, и почему выбор пал именно на сельское хозяйство?

– Сколько себя помню, всегда интересовался выращиванием овощных культур. Мама даже выделяла на огороде участок земли, где я, будучи школьником, садил морковь, свеклу, горох. У нас с ней были своего рода соревнования, кто получит большую урожайность. Я побеждал. Помогали знания из книжек по уходу за растениями, которые с удовольствием читал.

После 8 класса планировал поступать в профтехучилище на КИПовца – рабочего, который обслуживает, ремонтирует и эксплуатирует различное контрольно-измерительное оборудование и системы автоматического управления, но сломал ногу, упав с мотоцикла. Этот случай изменил мою судьбу: пришлось закончить 10 классов. Поступил на агрономический факультет Кировского сельскохозяйственного института (ныне академия). Затем, получив диплом, в 1968 году устроился работать лаборантом на Кировскую лугоболотную опытную станцию, где всерьез погрузился в науку.

— Кировская лугоболотная опытная станция сочетает функции научно-исследовательского учреждения и опытно-производственного хозяйства. О таком многие сельхозпредприятия могут только мечтать.

– Научные разработки мы применяем непосредственно на практике. Это действительно хорошая модель ведения сельхозпроизводства. Кстати, в прошлом году станция вошла в состав федерального научного центра кормопроизводства и агроэкологии имени В.Р. Вильямса в качестве филиала. Благодаря этому наука обрела достойное финансирование. В последний двухгодичный этап, пока мы находились в состоянии реорганизации, господдержка отсутствовала.

— Над чем сегодня работают коллеги – ученые под Вашим руководством?

– Все время существования станции, а это 102 года, красной нитью проходит работа над вопросом рационального использования торфяных и выработанных почв. Еще до начала Великой Отечественной войны станция вошла в состав Всесоюзного научно-исследовательского института гидротехники и мелиорации. Когда враг подходил к Москве, его сотрудников, занимавшихся осушением почв, эвакуировали к нам. Это была мощная кадровая поддержка науки. В лучшее время на станции было 6 лабораторий, где работали 30 человек. Сейчас осталась только одна с 16 сотрудниками. Мы занимаемся разработкой научных основ кормопроизводства и кормления КРС кормами с торфяных почв.

— Это правда, что Вы только из-за укрепления статуса науки согласились занять кресло директора станции?

– Да. Когда в 2006 году Владимир Михайлович Косолапов пошел на повышение, я занял его место не ради построения карьеры, а чтобы сохранить отдел комплексного использования мелиорируемых земель, который непосредственно занимается наукой. Мне даже младшего сына Николая удалось увлечь этим. После окончания Кировской сельхозакадемии он поступил в аспирантуру, затем защитился и пришел работать на станцию старшим научным сотрудником. Самому возрастному научному сотруднику Александру Леонтьевичу Глубоковских за 80, но он по-прежнему работает. Научный работник – товар штучный, и мы дорожим каждым.

— Насколько научные разработки востребованы на производстве? Понимают ли руководители сельхозпредприятий их роль в финансовом успехе?

– Те хозяйства, которые находят возможность использовать выработанные торфяники, без наших рекомендаций не работают.  Использовать такие земли – дело непростое: без удобрений делать нечего, а применяя их можно получать буквально сумасшедшие урожаи. В советское время было очень много желающих работать на торфяниках, потому что удобрения стоили копейки и даже среднее хозяйство могло их закупать. К сожалению, сегодня финансовая ситуация иная и хозяйства, у которых есть выработанные торфяники, либо забрасывают их, либо используют под сенокосы.

Хотя, в нашей зоне рискованного земледелия, где гумуса хронически не хватает торфяные болота – это золотое дно. Не использовать их просто нельзя. Благодаря тому, что торфодобывающая промышленность в области развита достаточно хорошо – 40% всего фрезерного торфа в России приходится на вятский, выработок с каждым годом образуется все больше. Увы, пока еще нет понимания, что торфяники при правильном их использовании могут по некоторым почвенным характеристикам приблизиться к черноземам.

— Анатолий Николаевич, что для Вас работа?

– Возможность заниматься любимым делом. Уверен, за счет работы можно продлить жизнь.

— Как проводите отпуска?

– Ездим с друзьями на рыбалку. На отдыхе за границей ни разу не бывал, не представляю, что это такое.

— Планы на ближайшие 5 лет.

– Найти себе замену и уйти в науку. Штат станции 110 человек, из них непосредственно наукой занимаются всего 7. Хочется усилить этот блок. Знания и опыт есть, поэтому надеюсь еще долгие годы быть полезным.

Похожие статьи